Ликвидация истерической памяти

Автор публикации:
06.01.2022
Ликвидация истерической памяти

Ликвидация «Мемориала» является, без вопросов, отличным новогодним подарком от действующей власти. На уровне популизма, разумеется. Иначе как объяснить, что в целом антикоммунистическое государство ликвидировало тоталитарную антикоммунистическую секту, что довела антикоммунизм до уровня откровенной некрофилии?

Раньше это произошло в соседней Белоруссии, где в целом все эти правозащитные организации ликвидируются беспощадно. Притом, коли кто-то воспринимает белорусскую правящую верхушку как более просоветскую, ответ самой верхушки.

Новость от 16 декабря.

Президент Беларуси Александр Лукашенко сегодня на совещании о противодействии санкционным мерам потребовал обеспечить монолитность и исполнительность, особенно в управленческом аппарате страны, передает корреспондент БЕЛТА.

Глава государства … подчеркнул, что не должно быть перегибов и каких-то "накатов, как в 1930-е годы". "Вы знаете: "Вот там репрессии и прочее было". Я не знаю. Все эти факты в истории используются, как кому выгодно. Но будем считать, что в 1937-1939 годах было неважно с нашей историей: кто-то кого-то хватал, сажали и прочее. Началась война, а генералы сидят в тюрьме - пришлось оттуда доставать, и они были первыми героями, защищая Советский Союз. Так вот, чтобы у нас так не было, - потребовал белорусский лидер. - Видите ли, кто-то за кого-то подписался: "Давай его хватай, тащи…" Мы должны видеть, особенно людей в государственном аппарате. Всех мы все равно не увидим. Их (в стране. - Прим. БЕЛТА) тысячи были, которые подписались за "альтернативщиков", ну и что? Мы что, сейчас будем отвлекаться и их ловить где-то? Нам же делом нужно заниматься. И поверьте, за этот год они совершенно другими людьми стали".

https://www.belta.by/president/view/lukashenko-nado-otstraivat-novuju-belarus-475126-2021/

Итак, на уровне правящей верхушки в Белоруссии отношение к Большому террору не отличается от отношения на уровне российской: он признаётся в качестве факта. И факта такого, что оказывает пагубные последствия на современную политику. Именно потому белорусская и российская власти пытаются замалчивать эти факты, устанавливать монополию на право памяти о Большом терроре и чересчур ретивых «исследователей» преследуют.

Происходит это одновременно с перехватом настроений у населения, сводящихся к недовольству спекуляциями на репрессиях.

Разумеется, СМИ наперебой рассказывают о ликвидации исторической памяти. Вот и поговорим об исторической памяти.

Историческая память (также коллективная, или социальная память) — система социокультурных методов и институтов, контролирующих и преобразующих важное для настоящего момента социальное знание в информацию о прошлом для передачи новым поколениям «накопленного общественного опыта». В научном обиходе встречаются эквивалентные понятия, некоторые из которых употреблялись в прежние времена: историческая память, коллективная память, социальная память, коллективный мозг, память человечества, память мира.

Выделяют три главных носителя социальной памяти. К первому относят «сознание живущих людей», иными словами, память об общественных явлениях самих действующих лиц истории. Ко второму типу относят не имеющие прямого отношения к памяти материальные ресурсы «знаковой информации и средства ее передачи», созданные исключительно для этой задачи. Третий тип носителей представляет собой материальные объекты, совсем не рассчитанные на передачу информации (средства производства в их общем понимании) ...

(Википедия, буржуазный источник)

Итак, «Мемориал» заявлялся как один из институтов исторической памяти. Что это за историческая память, может, оценим?

Посмотрите январскую учредительную конференцию «Мемориала» 1989 года.

https://www.youtube.com/watch?v=mvQ-5Z-y1T4

Смотрите полностью и убедитесь, что «Мемориал» занимается не «сталинскими репрессиями», а «репрессиями» с самых первых лет Советской России.

Обратите внимание на эту фразу (2:55).

Ведомственные архивы хранят в себе наряду со многими действительными данными и множество дезинформации. Сама методика приписок, которая действует не только в экономике, но и во всех сферах нашей жизни, делает информацию в государственных и ведомственных архивах недостоверной. Её нужно, по крайней мере, скорректировать тем, что идёт из круга семьи, из круга друзей, из круга коллег. Эта коррекция не только фактологическая, но и коррекция эмоциональная. Это, по существу, и воссоздаёт как бы живой фон всего происходящего.

То есть ­– не читайте советских газет, ой, простите, архивов, а слушайте воспоминания родственников, друзей, коллег; ответственные за получение «коррекции» – мы, участники «Мемориала».

Участники «Мемориала» по собственному усмотрению обнуляют значимость источников второго и третьего типа (это носители информации и средства производства), что позволяет им уворачиваться от неудобных вопросов о пишущих машинках и орудиях так называемых «массовых репрессий», и в основном ориентируются на воспоминания тех, кто имеет отношение к «репрессированным». Воспоминания остальных (простых рабочих, крестьян, военнослужащих…) точно так же в принципе не рассматривают.

Сюда же, из публикации, приуроченной к 24-летию образования «Мемориала».

Вспомним, что 1987 год был годом снятия более чем двадцатилетнего фактического цензурного запрета на публикации, посвященные главной российской трагедии XX века – сталинскому террору, унесшему жизни миллионов граждан и искалечившему судьбы десятков миллионов других.

Собственно, слово "снятие" не вполне подходит, потому что на самом деле речь шла лишь об определенных цензурных послаблениях, при сохранении довольно жестких рамок дозволенного: по времени (только сталинская эпоха) и по концептуальному осмыслению событий (ничего, ставящего под сомнение "социалистический выбор").

Но этого оказалось достаточно: со страниц журналов на ошеломленную страну хлынул поток публикаций, рисующих кошмарную картину произвола, бесправия и жестокости, царивших в сравнительно недавнем прошлом.

https://hro.org/node/15613

Немножко путаются в показаниях, потому что не «только сталинская эпоха», а уже и ленинская подвергалась шельмованию, смотрите «Огонёк» и подобный хлам.

Мемориальцы стали задаваться вопросом: а точно ли наша роль только в том и состоит, чтобы добиться от государства, как тогда любили выражаться, "покаяния" в виде обещания построить жертвам репрессий мемориальный комплекс?

Да и дело ли государственной власти – возводить памятник тем, кого эта же власть некогда убила? Настолько ли она изменилась, чтобы такой памятник не превратился в кощунство над памятью погибших?

Да и что за памятник построит Коммунистическая партия своим жертвам – не помпезный ли мемориал "верным сынам отечества, необоснованно репресированным в годы нарушений социалистической законности", мемориал, за рамками которого останутся и миллионы раскулаченных крестьян, и жертвы "красного террора" времен Гражданской войны, и тысячи инакомыслящих хрущевской и брежневской эпох?

Можно ли доверить дело восстановления исторической памяти народа – государству, которое в течение всего своего существования только и делало, что лгало о настоящем и фальсифицировало прошлое?

Где гарантия, что государственный мемориал не станет новой фальсификацией, более тонкой и изощренной, чем все предыдущие?

И, самое главное: следует ли поручать правительству то, что должно совершаться силами всего общества?

Все больше мемориальцев приходило к осознанию того, что памятник – это, конечно, важная задача, но главной задачей будущего "Мемориала" должен стать не памятник, а память.

Именно тогда и стало окончательно понятно: "Мемориал" должен превратиться во всесоюзную общественную организацию, задача которой – самостоятельно, независимо от государства и государственных учреждений, заниматься восстановлением исторической памяти народа.

Архив, библиотека, музей? – да! Но только мы сами соберем этот архив, этот музей, эту библиотеку. И сделаем их общедоступными и бесплатными.

И развернем собственные исторические исследования. И будем организовывать документальные и художественные выставки, снимать фильмы, готовить и выпускать книги, устраивать вечера, – делать все, чтобы собранная нами информация не осталась мертвым грузом, чтобы память о терроре стала частью общественного сознания.

И до сего дня мы не считаем эту задачу полностью выполненной. Но мы все же полагаем, что серьезные шаги в правильном направлении – сделаны.

Итак, «мемориальцы» сами себе присвоили полномочия определять и контролировать историческую память и сами себя поставили вне государства.

И о способах сохранения памяти.

В начале ноября активисты "Мемориала" вышли на улицы Москвы – собирать подписи под воззванием, призывающим власти приступить к созданию мемориального комплекса.

Московская инициатива буквально в считанные дни была подхвачена в нескольких крупных городах Союза (раньше всего, естественно, в Ленинграде).

Процесс сбора подписей объединил людей – в этих городах возникли собственные мемориальские группы.

В течение следующих месяцев мемориальское движение охватило, без преувеличения, всю страну.

Собирая подписи под мемориальским воззванием, мы поняли, что наша страна и ее история принадлежат не правительству, а нам – гражданам; нам и нести ответственность и за историю, и за страну.

Вероятно, многие из тех десятков тысяч, что поставили под этим воззванием свои имена, чувствовали нечто подобное. Вправе ли мы теперь переложить эту ответственность на начальство?

В московской, питерской и нескольких других группах появились люди, которые принялись организовывать сбор сведений о репрессированных.

Вслед за воззванием "Мемориала" явилась и все тем же самиздатским способом начала распространяться анкета "Мемориала", разработанная самими мемориальцами, чтобы облегчить бывшим репрессированным, их родственникам и друзьям возможность зафиксировать на бумаге информацию о себе и об ушедших.

Собранные тогда десятки тысяч заполненных анкет и стали зародышем будущего архива "Мемориала".

Вот так. Подписи, анкеты в качестве прототипа базы данных по репрессированным.

Архивный поиск здесь сопровождается опросами местного населения и разведывательными экспедициями на местности.

Когда обстоятельства возникновения массового захоронения установлены документально и подтверждены юридически, возникает новая, еще более сложная задача – установить имена тех, кто похоронен в безымянной братской могиле. Иногда это удается сделать, и люди, которые никогда не знали, где похоронены их отцы и деды, получают возможность положить цветы на могилы своих близких.

Что это за опросы, поиски да разведывательные экспедиции ­– показано в «Троцкизме» и «Большом терроре».

…"Мемориал" добивается от местных властей установки на месте массового захоронения памятного знака. Кое-где удается поставить обелиск или даже организовать мемориальное кладбище. Сейчас в России, на Украине и в Казахстане воздвигнуты десятки таких знаков, обелисков, мемориалов.

Говорят, что война не кончена, пока не преданы земле останки последнего солдата. Мы надеемся, что своей работой по отысканию и мемориализации мест захоронений приближаем день, когда истребительную войну государства против собственного народа можно будет считать окончательно отошедшей в прошлое.

То есть «Мемориал» ­– организация, откровенно шантажирующая государство (ранее СССР, потом Россию, Украину, Белоруссию, Казахстан…) Большим террором, покуда не удовлетворятся требования «Мемориала»?

Многие не дожили до перестройки; но у их родственников все равно оставалась моральная потребность в реабилитации своих близких.

И эта реабилитация должна была проходить не так, как практиковалась при Хрущеве: извините, случилась судебная ошибка, и Вы (или Ваш отец) ни в чем не виновны.

Нет, речь должна теперь идти не о "жертвах судебных ошибок", а о жертвах государственного произвола и политического террора, жертвах преступлений, сознательно совершенных властью.

И этот факт должен быть зафиксирован специальным законодательным актом, где государство признает свою историческую вину перед своими гражданами.

То есть участники «Мемориала» утверждают, что хрущёвская власть также в целом врала о судьбе репрессированных (а брежневская тем более, смотрите по тексту, где она сравнивается со сталинской). Участники «Мемориала» не просто сами себе присваивают полномочия знатоков архивов – осмеливаются выносить вердикты. Причём они это преподносят как акт успешного сопротивления государственной машине (точно комплекс Наполеона, простите, д’Артаньяна, потому что это как раз государство позволяет им резвиться и определяет меру такой дозволенности).

Да, и это интересно.

Еще в 1988 году к "Мемориалу" примкнули многие профессиональные гуманитарии – историки, филологи, литераторы.

Ну что ж. Сами во всём откровенно признались. После этого и неудивительно, что указанные гуманитарии высказывались в поддержку «Мемориала» накануне ликвидации. Примкнули же.

В целом усилиями «мемориальщиков» и примкнувших к ним историков, филологов, литераторов «историческая память» вышла потрясающая. Основанная исключительно на россказнях родных, близких и коллег репрессированных. Без расписок, что, мол, «со слов записано верно», без аудио- и видеофайлов. С кучей взаимоисключающих параграфов. Даже не знаю, с чем сравнивать такую память. Сравнивать с фантастическими рассказами в различных священных писаниях кощунство. Всё ж-таки попы, муллы, раввины и остальные служители прикрываются религией для, как они утверждают, созидания (одурманивания населения, однако для укрепления государства). Кощунственно сравнивать и со сказками братьев Гримм или Андерсена с элементами жестокости (потрясающее литературное наследие, у братьев Гримм это вдовесок обработка народного творчества, то есть народной памяти) или композициями музыкантов «Короля и Шута» с «Сектором Газа» (те даже не скрывали, что писали страшилки чисто с приколом, хотя да, мне – как филологу – некоторые их оговорки не нравятся).

Но в результате примыкания к «мемориальщикам» гуманитариев получились поражающие по безграмотности сочинения двоечников. Безграмотные, но нанёсшие серьёзный репутационный ущерб стране. Не историческая память, а, простите, истерическая.

Запомните эту фразу о «примыкании». Пригодится к рассмотрению источников о «репрессиях» в славистике и тюркологии за формальным авторством лингвистов. Обнаружил совпадения со стилистикой «Мемориала» во всём от и до: это формулировки, построения фраз и те же ошибки. Случайны ли совпадения?

Запомните и ждите разбор!

Александр Китаев

Все материалы Александра Китаева

Коммунистическое движение имени «Антипартийной группы 1957 года» призывает всех, кто поддерживает нашу программу, вступать в наши ряды и участвовать в строительстве настоящей коммунистической партии.

Программа Движения
Вступить в Движение

АнтиДюринг Антиклассики Антимарксизм Арманд Великая Отечественная война Война без мифов Ворошилов Вышинский Горький Грамши Движение Джамбул Дзержинский Дикхут Дэн Сяопин Занимательная диалектика КПРФ КПСС Каганович Калинин Киров Китай Коллективизация Коллонтай Крупская Ларин Лафарг ЛебедевКумач Ленин Либкнехт Лондон Люксембург Макаренко Маленков Мао Цзэдун Маркс Маяковский Молотов Мухин НЭП Носов Ольминский Орджоникидзе Партия Покровский Программа РКМП РФ Революция СССР Свердлов Сталин Троцкий Фостер Фрунзе Ходжа Чжоу Эньлай Энгельс Ярославский большой террор буржуазия власть войны госкапитализм государство идеология империализм индустриализация история капитализм капиталисты кино классовая борьба классы колхозы коммунизм контрреволюция кризис левое движение марксизм материализм национальный вопрос образование оппозиция оппортунизм поздний СССР политэкономия потребление производство пролетариат пропаганда религия репрессии собственность социализм сталинизды троцкизм труд феминизм экономика