Пятьдесят оттенков розового. Часть 4.4. И никуда, никуда мне не деться от Сталина!..

Автор публикации:
29.04.2023
Пятьдесят оттенков розового. Часть 4.4. И никуда, никуда мне не деться от Сталина!..

Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные

(Евангелие от Матфея, 7:15)

Многим известен метод по опорочиванию опасного свидетеля, к которому прибегают в кино ловкие адвокаты – установят, что человек в детстве пару раз бабушку обманул, прибрехнут про отрывание им в юности крылышек у мух, докажут, что нынче часто выпивает или является проституткой – да давай присяжным втирать – мол, нельзя доверять сказанному им или ею, даже под присягой. Странно это. В некоторых странах на библии клянутся, но при этом никто не удостоверяется в искренности веры свидетеля, больше уповая на осознание ответственности за дачу ложных показаний, но все равно считают – если проститутка – значит, может и соврать.

Наш метод только внешне схож с указанным. Мы не считаем невежество в русском языке или марксизме резко характеризующим человека с негативной стороны, допускаем возможность забыть что-либо из школьного курса или из классиков МЭЛС, а также заблукать в логических построениях. Мы не лишаем марксиста права на ошибку даже в слове из трех букв, но одним из главных качеств коммуниста предполагаем способность стремиться к собственному совершенству, то есть учиться, а ежели ошибки имели место – уметь их признавать. Факты отрыва двух «лучших сыщиков» от реальности и Маркса с Лениным нами приводятся лишь для очевидности доказательства – претензии обоих «профессоров» на оценку «научности» всего мирового или только российского левого движения, а также критика Сталина, не подтвержденные собственным, близким к непогрешимости, уровнем подготовки «обоих из ларца» во всем и вся – безосновательны. А результаты их деятельности – крайне вредны для дела коммунизма.

«Красный профессор» при «выходе из сумрака» своей философии с совой на плече и томиком Гегеля под мышкой зачастую и вовсе пытается перекрасить мир в серый цвет, подобно тому же самому Гегелю. Тот тоже, из умозаключений исходя, пытался учить художников смешивать краски, а когда ему очень нужно было «красиво» перейти от категории «понятие» к «суждению», то не погнушался тем, чтобы вопреки этимологии немецкого языка говорить о связи слова «суждение» (das Urteil) со словом «перводеление» (Ur-teilen), хотя на самом деле это существительное означает «то, что предоставляется, присуждается, постановляется» (судьей, начальником, законодателем). Гегеля, это конечно, не красит, но практически не умаляет его заслуг – это было исключение в его демонстрации равенства развития логики с развитием языка. Постоянные же фальсификации Поповым цитат классиков, исторических фактов, документов и просто цифр – красят «красного профессора», но только в розовый цвет – даже если допустить, что Михаил Васильевич, не поняв иронии Маркса во фразе: «для достижения столь высокой цели, разумеется, позволительно фальсифицировать несколько цифр» (МЭ, 10-606), - стремится двинуть человечество к счастью именно этим путем.

Да и высоки ли у М.В. Попова цели? Берем его книгу 2009 года «Ленин в современном мире», для которой он написал предисловие и несколько тезисов. Читаем аннотацию:

«С современных позиций даются научно обоснованные оценки роли и значения теоретической и практической деятельности В.И. Ленина как идеолога, политика и руководителя Российского государства в один из сложнейших этапов его истории».

Настораживаемся, поскольку некий Данилкин тоже предложил и даже реализовал современный, парадоксальный взгляд на Ленина, правда, еще и в неожиданном ракурсе. Читаем предисловие:

«...касается и фигуры В.И.Ленина. Тот период, когда была просто травля или заушательская критика, этот период прошёл. Наступило время серьёзных раздумий. Музей в Разливе работает и конференции проводятся, чтобы не только нынешним, но и будущим поколениям можно было объективно, беспристрастно, обоснованно разбираться во всех событиях не по слухам, не по заявлениям, а по фактам, документам и аргументам»

(с. 5).

Выдыхаем – видимо, от «современного взгляда» Попова все же можно ожидать разминирования оставленного коварным Лениным поля… Читаем тезисы доклада «красного профессора» из этой книги – «Ленин о советской власти как о высшем типе демократии»:

«Более высокий демократизм пролетарского государства обеспечивается устройством Советской государственной власти. В написанной В.И. Лениным Программе РКП(б) подчеркивается определяющая особенность Советского государства: «избирательной единицей и основной ячейкой государства становится не территориальный округ, а производственная единица (завод, фабрика)» (В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 425–426). Эта особенность делает практически осуществимым контроль избирателей над своими депутатами и отзыв тех из них, кто не оправдывает доверие трудовых коллективов.

К сожалению, с принятием Конституции 1936 года указанная определяющая особенность Советской власти была утрачена, и с этого времени постепенно начала меняться классовая природа государственной власти.

Провозглашение в Программе КПСС в 1961 году общенародного характера государства по сути дела означало отказ от пролетарской демократии и открыло прямую дорогу к превращению ее в буржуазную демократию, то есть в диктатуру буржуазии»

(с. 65).

И – понимаем, что это, оказывается, не новый взгляд на Ленина, а старые попытки бить Лениным по Сталину. Прочитав подряд еще несколько книг «красного профессора», например – «Лекции по философии истории» (2010), «Советы как форма власти» (2013), и «Социальная диалектика» (2014) – мы приходим к выводу, что тема ошибок Сталина – поповский конёк, а выбранная им «научно обоснованная» позиция целиком обосновалась на стороне антисталинизма:

«А на какие же действительные недостатки Сталина следовало бы обратить внимание, чтобы их не повторять? Вот товарищ Сталин издал 11 раз свой сборник «Вопросы ленинизма», даже некоторые в шутку называли его «Вопросы сталинизма». Одиннадцать изданий, и в каждом издании публикуется выдержка об организационной форме социалистического государства из написанной В.И. Лениным Программы партии, которая была утверждена VIII съездом РКП(б) в 1919 году. В этой выдержке из партийной Программы говорится, что при социализме основной избирательной единицей и основной ячейкой государства является не территориальный округ, а завод, фабрика. … И в таком виде Советы просуществовали до 1936 года, до новой Конституции, которая, говорят, была самая демократическая для того времени. Но с ее принятием в 1936 году была создана новая система власти, и Советы из политической системы фактически были устранены, хотя названия и некоторые их черты были сохранены» »

(ЛпФИ, с. 83, 84);

«Советы в СССР отвечали своему понятию как органы, формируемые через трудовые коллективы, только до 1936 года»

(Социальная диалектика, с. 193).

Черт, против Попова в редуте из цитат Ленина и Программы партии напрямки не попрешь… Нанесем фланговый удар или десант выбросим, причем возглавить нелобовую атаку попросим Владимира Ильича, а в качестве средств огневой поддержки и усиления призовем Р. Оуэна и … Гегеля с Гераклитом. А еще и какого-нибудь попа, толкователя библии.

Так вот, в том же томе полного собрания сочинений, на который ссылается Михаил Васильевич, имеется несколько поясняющих «для военных» и для «красных профессоров» ленинских слов в отношении избирательной системы и ее основной единицы:

«Основные задачи диктатуры пролетариата в России состоят в настоящее время в том, чтобы довести до конца, завершить начатую уже экспроприацию помещиков и буржуазии, передачу всех фабрик, заводов, железных дорог, банков, флота и прочих средств производства и обращения в собственность Советской республики;

использовать союз городских рабочих и беднейших крестьян, давший уже отмену частной собственности на землю и закон о той переходной форме от мелкого крестьянского хозяйства к социализму, которую современные идеологи ставшего на сторону пролетариев крестьянства назвали социализацией земли, для постепенного, но неуклонного перехода к общей обработке земли и к крупному социалистическому земледелию» (с. 89 – Проект программы РКП(б));

«первичной избирательной единицей и основной ячейкой государственного строительства является, при Советской власти, не территориальный округ, а экономическая, производственная единица (завод, фабрика)» (с. 92 – Проект программы РКП(б));

«Вместе с тем РКП должна разъяснять трудящимся массам [и розовым доцентам], во избежание неправильного обобщения преходящих исторических надобностей, что … в самом недалеком будущем прекращение внешнего нашествия и довершение экспроприации экспроприаторов может, при известных условиях, создать положение, когда пролетарская государственная власть изберет другие способы подавления сопротивления эксплуататоров и введет всеобщее избирательное право без всяких ограничений»

(с. 109 – Проект программы РКП(б)).

Гегель цитировал Гераклита, утверждавшего: «все течет». Одна из составляющих революционной стороны гегелевской философии – это изменяемость мира, признание того, что ничто не вечно вообще и нет ничего, что можно бы было постоянно считать разумным и, следовательно, действительным. Попы, когда их спрашивают – как можно было землю за день сотворить и весь мир за неделю, говорят – мол, у бога один день как тыща лет и тысяча лет как один день. Для людей промежуток, вмещающий в себя полтора десятка лет – это уже много, а уж то время, с 1919-го до 1936-го – крайне богатое на изменения, предельно насыщенное событиями (слышите, Редин?), время движения в социализм семимильными шагами, когда страна пробежала за несколько лет дистанцию многих десятилетий – этот промежуток времени однозначно привел к тому, что много чего утекло и стало «другим». Например, «в настоящее время», то есть – в феврале 1919 года, Ленин считал одной из задач пролетариата переход от мелкого крестьянского хозяйства к крупному социалистическому земледелию. Попов сам же пишет:

«В каком году в России закончился переходный период от капитализма к коммунизму или, что то же, к социализму, поскольку социализм — это низшая фаза коммунизма? В начале 30-х годов, когда собственность на все средства производства стала общественной не только в городе, но и в деревне после создания колхозов, когда образовалось две формы одной общественной собственности — государственная и кооперативно-колхозная»

(ЛпФИ, с. 163).

Изменили ли программу партии в связи с созданием колхозов? Нет. Не изменили и в отношении избирательной системы, но, может быть – что-то изрядно изменилось не только в землепользовании, но и в экономике городов – быть может, экономической единицей воспроизводства общества потихоньку становился район, включающий в себя, разумеется, не только завод и фабрику, но ясли с детским садом и школой, в которой учатся дети рабочих? Прообразы экономических единиц общественного воспроизводства рисовал и пытался реализовать в виде «дворцов рабочих» Р. Оуэн, а представляли они из себя не только завод, но и весь комплекс учреждений для развития человека. Экономическая единица воспроизводства общества – это не только завод, это школа для обучения самих рабочих и их детей, больница для лечения рабочих и членов их семей, артель, производящая мебель для рабочих и многое другое.

Не потому ли Ленин «в настоящее время» 1919 года ратовал за выборы по заводам и фабрикам, что в Конституции было записано: «Не трудящийся, да не ест», – а кто наемный труд применяет для прибыли хотя бы в 0,1 процента – тот лишается избирательных прав? Ну, и может еще вследствие понимания – на заводах многие издавна регулярно читали от «Искры» до «Правды», вследствие чего понимают требования к депутатам не только инстинктивно, но и сознательно. К «настоящему времени» 1936 года картина изменилась не только в экономическом плане, но и в повышении сознательности всего населения. Читать научили, от попов оторвали, пропагандистские кампании провели – вот и демократизировали избирательную систему далее – чтобы каждый имел не формальную возможность стать депутатом, а реальную – и не только рабочий, но и учитель или парикмахер.

У М.В. Попова есть и «конкретные» практические доводы, кроме теоретических для обоснования ошибки Сталина при изменении порядка выборов в Советы:

«Теперь уже коллективы непосредственно не избирали депутата, а могли лишь выдвинуть кандидата, потом его должны были повести на площади или улицы, где его не знают, и там избрать. И кто тогда выбирал реально этого человека? Орготдел обкома партии.

А до этого, скажем, Кировский завод не только выдвигал кандидатов, но и непосредственно избирал четырех депутатов горсовета. Допустим, были избраны Иванов, Петров, Сидоров и Федоров. А после этого коллектив Кировского завода на конференции решил, что Сидоров недостаточно активно выражает интересы рабочих. Тогда он на этой конференции отзывает Сидорова и избирает вместо него, например, Филиппова. При этом что мы делаем? Объявляем избирательную компанию на всю страну? Нет. Мы берем и говорим: Сидоров, спасибо, иди снова на свое рабочее место, вместо тебя депутатом будет Филиппов, и все. Надо какие-то особые выборы проводить? Выборы были открытыми — на собраниях, конференциях трудовых коллективов»

(ЛпФИ, с. 84);

«Мне попались данные, что по Нижегородской области в 1935 году было отозвано порядка трехсот депутатов разных уровней, а с 1936 года никого и ниоткуда не отзывали, потому что это практически неосуществимо. Именно из-за того, что было введено восхваляемое ныне прямое представительство. Вот представьте себе, если один депутат избран от полутора миллионов человек, эти полтора миллиона могут по инициативе снизу собраться и отозвать депутата? Да никогда!»

(там же, с. 123,124).

Да – возможность отзыва народного избранника в любой момент – это очень важный момент, на который указывал Владимир Ильич, но у Попова она становится навязчивой идеей. Почему Попов в свое время не «отозвал» Сахарова или, если точнее – не организовал отзыв Собчака? Но это ремарка мимоходом. По факту же «красный профессор» лжет, поскольку в Конституции СССР 1936 г. указано:

«Статья 142. Каждый депутат обязан отчитываться перед избирателями в своей работе и в работе Совета депутатов трудящихся и может быть в любое время отозван по решению большинства избирателей в установленном законом порядке»;

«Статья 34. Совет Союза избирается гражданами СССР по избирательным округам по норме: один депутат на 300 тысяч населения».

Рассмотрев же для сравнения «ленинскую» конституцию 1918 года:

«25. Всероссийский Съезд Советов составляется из представителей городских Советов, по расчету 1 депутат на 25.000 избирателей, и представителей губернских Съездов Советов, по расчету 1 депутат на 125.000 жителей», –

мы поймем, что если Сталин и ушел от ленинского «норматива», то в 2,4 раза, а Попов приписал ему двенадцатикратное увеличение, т.е. оболгал Иосифа Виссарионовича в 5 раз. При этом требуют отдельного рассмотрения вопросы – почему решили перейти к прямым выборам в Верховный Совет, вместо практиковавшегося ранее, по сути, двухстепенного способа и почему посчитали нужным увеличить количество населения, избирающего одного депутата Совета Союза. Переход к прямым выборам в Верховный Совет в 1936 году мог обуславливаться тем, что «всеобщее, равное и прямое избирательное право, при непременном условии тайного голосования» за которое выступал Ленин, наконец-то стало полностью достижимым, поскольку в стране исчезли «лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли». Увеличение числа жителей от 125000 до 300000, от двухстепенного выбора депутатов в высший орган власти, перешедших к прямым выборам последних, может быть объяснено той же причиной – все, ранее не избиравшие, как прибегающие к наемному труду или по иным основаниям, не только как живущие на процент с капитала – исчезли вместе со своими иждивенцами (остались в незначительном количестве). Однако, это «исчезновение» оказалось связано не с физическим уничтожением, а с трудоустройством всех, кроме явных паразитов, ушедших в прямую конфронтацию с государством трудящихся. Опять же – благодаря Советской власти и несмотря на весь приписываемый ей «террор» в отношении населения собственной страны, это самое население прирастало количественно и численность Верховного Совета могла возрасти суммарно, по обоим причинам, до ничем не оправдываемой цифры.

Теперь, поскольку право нормирования населения на одного депутата в нижестоящие Советы Конституция СССР 1936 года делегировала конституциям республик – поищем поповские полтора миллиона избирателей для депутата сельсовета в Конституции, например, РСФСР 1937 года. Но обрящем, разумеется, другие цифры:

«Статья 145. Выборы в Советы депутатов трудящихся РСФСР производятся до избирательный округам по следующим нормам:

  • краевого (областного) Совета, в зависимости от размеров края или области, - один депутат не менее, чем от 15000, и не более, чем от 40000 населения;
  • областного Совета автономной области, в зависимости от размеров автономной области, - один депутат не менее, чем от 1500, и не более, чем от 2000 населения;
  • Совета национального округа, в зависимости от размеров национального округа, - один депутат не менее, чем от 100 населения, и не более, чем от 500 населения;
  • Совета административного округа, в зависимости от размеров административного округа, - один депутат не менее, чем от 2000, и не более, чем от 10000 населения;
  • районного Совета, в зависимости от размеров района, - один депутат не менее, чем от 500, и не более, чем от 1500 населения;
  • городского Совета и районного Совета в городах, в зависимости от размеров города или городского района, - один депутат не менее, чем от 100, и не более, чем от 1000 населения;
  • Советов Москвы и Ленинграда - один депутат от 3000 населения;
  • сельского Совета, в зависимости от размеров района деятельности сельского Совета, - один депутат не менее, чем от 100, и не более, чем от 250 населения».

Ежели же Попов обнаружил полтора миллиона избирателей для выборов одного депутата в Совет Национальностей – то ему необходимо привести и свои расчёты, и доказательства существования совета национальностей в Иваново-Вознесенске в 1905 году.

Вследствие явно обнаружившейся склонности М.В. Попова писать неправду – можно ли верить его заявлению, что ему «попались данные» по Нижегородской области? А если действительно попались – их точно не человек со схожей лживой сущностью подсунул «красному профессору»? Помимо этих вопросов возникает еще такой – не попались ли Попову и причины массового отзыва депутатов в Нижегородской области наравне с причинами прекращения подобных действий (ведь могли избирателям просто толково объяснить – право отзыва вовсе не обязательно к реализации, если депутат справляется с обязанностями, как и право отделения от СССР – если вам в составе СССР хорошо). Более же важный вопрос таков – в остальных республиках, краях, областях, районах, городах и весях – до Конституции 1936 года тоже царил массовый отзыв, незамедлительно прекратившийся с её принятием? «Попались» ли М.В. Попову и такие «данные»? Когда они будут в студии – можно будет продолжить об этом говорить. А то вот – «попадались данные» о виновности СССР в Катыни, «попадались», «попадались» – да другие начали попадаться, причем это вновь данные из официальных архивов… То, что прежде «попадавшиеся данные» о Катыни из одного и того же источника, откуда и пока еще продолжающие попадаться «данные» о Большом терроре (которого не было) – конечно, еще не связывает «красного профессора» со стремившимися «бить Лениным по Сталину» и выработавшими ранее «попадавшиеся данные» путем фальсификации документов. Однако, цели и методы работы – роднят Попова с комиссией Яковлева* чрезвычайно – в дополнение к попыткам «бить Лениным», искажая объективную реальность, у «красного профессора» имеются покушения на удары по Сталину Марксом, «неверно записав» за ними обоими. Понять «красного профессора» можно – если пытаться объединить классиков и бить ими всеми по их же целям – может и «скорая» чересчур долго ехать… Однако, понять – почему «профессор» при этом «красный» – невозможно!

* - «авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще» («идеолог перестройки Яковлев)

Чрезвычайно роднит Попова с мерзавцами, бьющими по Сталину Лениным, а по Ленину еще чем-нибудь, и уже упоминавшаяся, но пока что ни разу не процитированная, несколько особняком стоящая «Советы как форма власти», написанная в 2013 году в соавторстве с А.С. Казенновым для проведенной «в 2013 году в Ульяновке Ленинградской области в Доме Ульяновых научно-практической конференции Красного университета Фонда Рабочей Академии»:

«Советский характер власти был вроде бы юридически закреплен, но лишь по форме, а не по существу. Слово Советы стояло и в Конституции РСФСР 1918 г., и в Конституции СССР 1924 г., однако избрание депутатов через трудовые коллективы, что только и делает избираемые органы Советами, не было в этих основополагающих документах закреплено» (с. 47) [короче – и «ленинская конституция» – уже фуфло, уже по Ленину Лениным бьют Попов с Казенновым, то есть – «социал-демократией … по революционаризму вообще»];

«Хотя поначалу, сразу после 1936 года, когда выборы начали проводиться по территориальному принципу, вся основная предвыборная работа и агитация велась на базе предприятий и производственных партийных организаций» (с. 25) [но отзывать перестали уже сразу после 1936-го];

«Выборы по производственному принципу с 1936 года сохранялись лишь в сельских местностях в связи с тем, что в связи со спецификой сельскохозяйственного производства производственный принцип на селе совпадает с территориальным» (с. 99) [с учетом изрядного перевеса общей численности населения в пользу сельского – голосом артиста Яковлева – «так чего ж тебе надо, собака?»];

«В связи с принятием Конституции СССР 1936 г. фактически действовавший принцип избрания и отзыва депутатов трудовыми коллективами был заменен территориальным. Сохранилось лишь выдвижение коллективами кандидатов в депутаты» (с. 47) [все тем же голосом – «ну, так и женись, хороняка!»].

Однако, особняком совместная с Казенновым работа Попова 2013 года стоит не только поэтому. Лишь в ней, в «Советы как форма власти», нам удалось обнаружить методические рекомендации «красного профессора» не только Сталину, а, выходит, и Ленину – «Как это организовать практически? ... Как при этом обеспечить равное представительство?». В своем ответе на эти вопросы «розовые доценты» предусмотрели многое, даже то, что:

«Если рабочий из 5 рабочих дней 3 дня в неделю будет депутатствовать, он уже не будет рабочим, оторвется от коллектива, но не станет и интеллигентом, профессионалом, превратится в объект для манипулирования со стороны прожженных политиканов» (с. 66).

Кроме того, установили они, непонятно каким путем, скорее всего – гегелируя, и следующее:

«если рабочий 3 дня в неделю стоит за станком, а 2 дня занимается организацией трудящихся как депутат Совета, то он и от коллектива не оторвется, и постепенно освоит премудрости управленческого труда, включая и пользование ЭВМ и современными средствами связи» (там же).

Конечно, в истории были 10 дней, потрясшие и изменившие мир, но все же у материалистически понявших в свое время Гегеля людей, не время определяло сознание, а бытие; не пятьдесят два дня изменяли сознание рабочего, а соответствующая пропаганда и агитация, основывавшаяся на правде – т.е. объективно отраженной действительности. А времени на изменение сознания рабочего, к сожалению, потребовалось несколько больше, чем 52 недели.

Однако, самое главное в этой книге – это обещанный принцип обеспечения равного представительства, реализации права не только избирать, но и оказаться депутатом:

«Скажем, если от 1 тыс. работников направляется в городской Совет 1 человек, то при численности трудового коллектива в 5 тыс. человек он избирает 5 депутатов. И наоборот, если численность коллектива менее тысячи человек, он объединяется с другими малыми коллективами до размеров тысячного производственного округа [по территории расположения, иначе ж - никак?]. Для работающих в мелких организациях норма представительства может быть установлена от определённого числа членов профсоюза (?) … Неработающие граждане при этом могут либо включаться в какой-либо производственный округ (по месту прежней работы, например, или по принципу территориальной близости), либо направляют представителей от комитетов неработающих граждан по единой норме представительства [наверняка без территориального принципа и здесь не обойтись], так чтобы каждый такой депутат представлял, скажем, 1 тысячу неработающих граждан» (с. 65).

Здесь бы для продолжения аудиоряда пригласить уже Ричарда Львиное Сердце, «от крика которого, как известно, приседали кони» и вручить ему шпаргалку с текстом: «Чем же сталинские избирательные округа отличаются от поповско-казенновских?! Размером?! Так, быть может, Сталин просто мыслил масштабнее и решал задачу дальнейшего объединения страны в единый организм?!».

Между прочим, Попов с Казенновым не только рассказывают, как правильнее должны были бы поступить Ленин и Сталин для полноты реализации власти Советов, рожденных в Иваново-Вознесенске, но и нас с Вами учат, что если мы сделаем по их рекомендациями, то «только тогда Советская власть с полным правом сможет называться властью рабочих и крестьян» (с. 67). При обнаружении подобных огрехов в работах мэтров подгузивизма мы ловили себя на мысли о прорывском плагиате из философических диспутов времен бровеносного маршала социализма. Вот и здесь – не будет слишком смелым предположение о том, что «Советы как форма власти» и вариации на тему критики Конституции 1936 года из других книг Попова – это заимствование из обосновывающих «построение развитого социализма с человеческим лицом» работ времён Горбачева, а то и другого, тоже лысого, сторонника перехода от кровавого Сталина к ленинским принципам. Равно как и поповское оболгание Сталина в плане его «отклонений» от Маркса в основных и главных законах социализма. Из собственных работ заимствует Попов эти кульбиты или из работ его учителей, о которых чуть ниже – это не столь важно…

В силу всего вышеизложенного, а еще поскольку даже либералы вместе с Данилкиным знают, что крестьян нынче днем с огнем (по их версии – Сталин реализовал ленинский план «уничтожения» крестьянства), мы надеемся, что читатель даже задумываться над выполнением советов «розовых доцента с кандидатом» не будет, пока они ему не предъявят живьём хотя бы одного современного нам российского крестьянина. Но даже и в этом фантастическом случае, мы предполагаем сохранение у читателя бдительности в отношении нынешних (превзошедших критиковавших проект Конституции в 1936-м) гегелирующих младших научных сотрудников из НИИ имени идеолога перестройки Яковлева. Сталин подробно возражал тем критикам в своей речи, отпечатанной в брошюре «О проекте Конституции Союза ССР», 1945.

Например, на [«а с 1936 года никого и ниоткуда не отзывали, потому что это практически неосуществимо» - М. Попов] хорошо заходит следующее:

«Т р е т ь я группа критиков не прочь признать известные достоинства за проектом Конституции, она считает его положительным явлением, но она, видите ли, очень сомневается, чтобы ряд его положений можно было провести в жизнь, ибо она убеждена, что эти положения вообще неосуществимы и должны остаться на бумаге. Это, говоря мягко, скептики. Они, эти скептики, имеются во всех странах»

(с. 45);

«Стоило опубликовать проект, чтобы эта группа критиков вновь появилась на сцене с ее унылым скепсисом, с ее сомнениями насчет осуществимости некоторых положений Конституции. Нет никаких оснований сомневаться в том, что скептики провалятся и в данном случае, провалятся нынче так же, как они не раз проваливались в прошлом»

(с. 46).

Или, на [«с принятием Конституции 1936 года указанная определяющая особенность Советской власти была утрачена, и с этого времени постепенно начала меняться классовая природа государственной власти» - М. Попов] Сталин возражал так:

«Ч е т в е р т а я группа критиков, атакуя проект новой Конституции, характеризует его, как «сдвиг вправо», как «отказ от диктатуры пролетариата», как «ликвидацию большевистского режима». «Большевики качнулись вправо, это факт» — говорят они на разные голоса. Особенно усердствуют в этом отношении некоторые польские и отчасти американские газеты. Что можно сказать об этих, с позволения сказать, критиках? Если расширение базы Диктатуры рабочего класса и превращение диктатуры в более гибкую, стало быть, — более мощную систему государственного руководства обществом трактуется ими не как усиление диктатуры рабочего класса, а как ее ослабление или даже как отказ от нее, то позволительно спросить: а знают ли вообще эти господа — что такое диктатура рабочего класса?»

(с. 46-47).

А вот на [«И кто тогда выбирал реально этого человека? Орготдел обкома партии» - М. Попов] контрдоводы вождя были таковы:

«Наконец, еще одна группа критиков. Если предыдущая группа обвиняет проект Конституции в отказе от диктатуры рабочего класса, то эта группа обвиняет его, наоборот, в том, что он ничего не меняет в существующем положении в СССР, что он оставляет нетронутой диктатуру рабочего класса, не допускает свободу политических партий и сохраняет в силе нынешнее руководящее положение партии коммунистов в СССР. При этом эта группа критиков считает, что отсутствие свободы партий в СССР является признаком нарушения основ демократизма. Я должен признать, что проект повой Конституции действительно оставляет в силе режим диктатуры рабочего класса, равно как сохраняет без изменения нынешнее руководящее положение Коммунистической партии СССР»

(с. 49).

Мы всегда удивлялись – каким образом умудрялись фигуранты процессов по троцкистским центрам, подцентрам и прочие бухаринцы работать сразу на разведки нескольких буржуазных стран? Наверное, начинали с чтения газет тех государств. Как получилось у Попова критиковать Конституцию СССР 1936 года и «слева», и «справа», да еще и по центру, с «научно обоснованных» скептических позиций – загадка. Разгадать ее вместе с ранее поставленной – что именно служит причиной множества оттенков розового, которые демонстрирует необоснованно зачисленный в «красные» «профессор» М.В. Попов, нам поможет он сам:

«Вот я и про себя могу сказать, оценивая этот недостаток с теоретической и политической точки зрения как очень большой, что несмотря на то, что я Полное собрание сочинений В.И. Ленина целиком прочитал, определяющей характеристики Советов как органов, избираемых по фабрикам и заводам, тоже не заметил и к правильному пониманию Советов как организационной формы диктатуры пролетариата пришел благодаря профессору А.А. Сергееву, профессору В.Я. Ельмееву и профессору В.Г. Долгову»

(ЛпФИ, с. 157). –

Переливающиеся цветами «бедра напуганной нимфы» и «ляжки перепуганной Машки» профессоры Ельмеев и Долгов, это как раз те самые, в соавторстве с которыми Попов написал «Будущее за обществом труда». Сам «красный профессор» в цитировании и восхвалении Валлерстайна не запачкался, но Ельмеев с Долговым за Валлерстайном неоднократно и с большим придыханием, чем за Марксом, повторяют. Например:

«Ведь никоим образом не гарантировано, что конец неэгалитарной исторической системы приведет к появлению лучшей. Борьба открыта. Сегодня нам нужно определить конкретные институты, через которые, наконец, сможет найти свое выражение освобождение человека» (БзОТ, с. 5).

Или:

«И. Валлерстайн полагает, что для России 1989 год и последующий период не стали триумфом либерализма, скорее, наоборот, – это «крах либерализма и грандиозное политическое поражение тех, кто поддерживает капиталистический мир–экономику»» (БзОТ, с. 14).

Подробнее о И. Валлерстайне рассказано здесь, настоятельно рекомендуем к просмотру. И дело даже не в том, что Марксом доказана неизбежность коммунизма и то, что коммунизм «лучше» «неэгалитарного» строя, и даже не в том, что пока что все последующие, возникшие не в результате реакции, формации являлись прогрессивными по отношению к предыдущим. Сам факт сомнения валлерстайнщиков, что противостоящая «неэгалитарной», то есть неравноправной, следовательно – эгалитарная, равноправная система может оказаться хуже…

Как говорит «спасатель Попова», «в целом» – «красный профессор» уверенно обличает и компрадорскую нашу буржуазию в лице Дерипаски, и патриотическую, но без конкретных фамилий. «В целом», иногда он выражает некоторое неудовольствие деятельностью Хрущева и Горбачева. Но, как говорится в одном анекдоте – «есть нюанс»: делает он это «неуверенно и не спеша, не спеша». Но вот Сталина (и как выяснилось – и Ленина с Марксом) Попов «разоблачает» гораздо чаще, да еще и перевирая всё и вся – цитаты, официальные документы и исторические факты.

Ни профессора, ни красноты. А ведь еще только «три из четырех вечерних платьев надёвано, дядя Фёдор» – четыре последние из опубликованных трудов Попова мы еще даже не открывали… Хотя догадываемся, что в них буржуазные историки Гизо и К устами кандидата на премию им. Яковлева – такого же буржуазного доцента Попова (не специалиста ни в чём) будут учить современный российский пролетариат классовой, в т.ч. экономической и, как ни странно, даже политической борьбе. Чему там учат на самом деле – изложим в продолжении.


Программа Движения
Вступить в Движение

Антиклассики Антимарксизм Арманд Бебель Великая Отечественная война Война без мифов Ворошилов Вышинский Горький Движение Джамбул Дзержинский Дикхут Дэн Сяопин Занимательная диалектика КПРФ КПСС Каганович Калинин Киров Китай Ключевые материалы Коллективизация Коллонтай Крупская Ларин Лафарг ЛебедевКумач Ленин Либкнехт Люксембург Макаренко Маленков Мао Цзэдун Маркс Маяковский Молотов Мухин НЭП Ольминский Орджоникидзе Партия Покровский Попов Программа РКМП Революция СССР Свердлов Сталин Троцкий Фрунзе Ходжа Чжоу Эньлай Энгельс Ярославский большой террор буржуазия власть войны госкапитализм государство идеология империализм индустриализация интеллигенция история капитализм капиталисты кино классовая борьба классы колхозы коммунизм контрреволюция кризис левое движение марксизм материализм национальный вопрос образование оппозиция оппортунизм подделка документов поздний СССР политика потребление потреблядство производство пролетариат пропаганда религия репрессии собственность социализм сталинизды троцкизм труд феминизм экономика